Александр Треногин: от литовской тюрьмы до идеального еловского сыра

Мы продолжаем рассказывать о тех, кто родился в начале Великой Отечественной войны, в самое страшное и трагическое для страны время. Этим «детям войны» выпало тяжелое военное и послевоенное детство. Тем ценнее их опыт, их умение пронести через всю жизнь и проявить лучшие человеческие качества. Наш сегодняшний герой — Александр Сергеевич Треногин, появился на свет в самый первый день войны — 22 июня.

 

 

Эта дата врезалась в память народа, словно глубокая рана. День, который разделил время на «до» и «после», стал для Александра Сергеевича Треногина  первым днём жизни.

Он родился в деревне Закурья, недалеко от Кунгура. Там, на лесозаготовках, тогда работали его родители. Отца – Сергея Ивановича, сразу забрали на фронт. Тот был уже опытным солдатом, прошел финскую войну. А мать – Ольга Александровна, с младенцем на руках отправилась на свою родину, в деревню Большая Луговая Еловского района. Здесь и рос Саша, среди простых вещей и простых забот.

 

Эхо войны

Отец Александра Треногина  прошёл всю Великую Отечественную. Был ранен в ногу: пуля застряла в икре, и достать её не смогли. Долгие годы он носил её в себе, как молчаливое напоминание о том дне, когда смерть прошла совсем рядом. Лишь в пятидесятых годах пуля сама вышла наружу — отец достал её дома, своими руками, и, не придавая этому особого значения, выбросил, будто избавляясь от ненужного, тяжёлого воспоминания.

Да, о войне он, как все настоящие фронтовики, вспоминать не любил. Но запомнил   маленький Саша один случай, рассказанный отцом. Сергей Треногин служил радистом. Как-то раз во время артподготовки  солдаты  укрылись под домом, который рухнул от удара. Кирпичом убило командира полка, а радист Треногин остался жив. Кто бы мог подумать, что на войне можно погибнуть не от пули, а вот так, странно и необъяснимо, просто от упавшего на голову кирпича. Впрочем, на войне опасность подстерегала повсюду, и чудом было, что отец вернулся домой, спустя эти страшные четыре года.

 

Домашний тыл

А дома был тыл. Мать работала в колхозе, поднимая на тот момент двоих детей. У Александра был старший брат – тоже малыш, 1939 года рождения. Военные годы запомнились не страшными картинами боёв, а тихим, изнуряющим бытом бедности. Собирали липовый цвет, сушили, а мать делала из него квашонку. Весной ходили по полям, собирали картошку, оставшуюся после уборки, и пекли из неё печёнки. Но в деревне всё же было легче: далеко от линии фронта, своё хозяйство. Имелись и молоко, и картошка. В те годы Большая Луговая соответствовала названию — была большой деревней. Больше ста человек, отдельный колхоз. Теперь её и соседних деревень Плишкаринского сельсовета — Булдыги, Раздолья, Малой Луговой,  уже нет на карте. Остались они лишь в памяти да в старых документах.

Отец вернулся в 1946 году после демобилизации. В семье Треногиных снова стали рождаться дети. Всего их было шестеро, но одна сестренка умерла в двухлетнем возрасте. Теперь, спустя почти век, Александр Сергеевич тихо произносит: «Сейчас уже никого нет, я остался один». И достает блокнотик, где записаны все даты ухода родных ему людей. Печальный список… Что поделаешь, 85 лет. Ровесники постепенно уходят.

 

Семь километров в лаптях

Но вернемся в детство Саши Треногина. В школу он пошел в деревне Раздолье, а вот после 4 класса учился уже в Плишкарях. Это 7 километров от дома. Зимой уходили на неделю: жили в общежитии, чтобы не проделывать этот путь каждый день. В тёплое время бегали домой.

Обувь была настоящей бедой. Сапоги купили, только когда он пошёл в седьмой класс, а до того всё ходил в лаптях. Одежду носили  портяную, простую, сшитую из того, что нашлось. Классной руководительницей была Клавдия Николаевна Петрова, директором — Николай Петров. Знаменитая учительская династия Петровых.

После семи классов нужно было идти в Елово, в среднюю школу. Но для этого требовалось где-то жить, платить за жильё, а платить было нечем. И Саша остался работать в колхозе. Ему было тогда около 16  лет. Стал помощником тракториста, прицепщиком. А потом призвали в армию, где в то время служили по три года.

 

Паспорт до Вильнюса доведет

Первый год службы прошёл в Пскове, в полковой школе. Через год его отправили под Ташкент, стояли на границе с Афганистаном. Так что Александр Треногин был «афганцем» еще в далеких 60-х годах прошлого века. В армии же стал коммунистом. А вот партийный билет получал уже в Елово из рук Владимира Николаевича Волкова.

После армии встала перед ним новая преграда. Саша мечтал вырваться, не хотел оставаться в колхозе. Но как это сделать, если у него нет паспорта, как у всех колхозников того времени? Подумал, пришел в еловскую милицию. Начальник  сказал прямо: «Поступишь в милицию — получишь паспорт».

Два года отработал он в милиции и получил заветный документ. А потом увидел объявление о приёме в спецшколу внутренних войск, располагавшуюся в Литве, и уехал в Вильнюс. Три года отучился, получив звание лейтенанта. Встретил там любимую девушку Валентину. Женился, родилась дочь. После учебы направили его в Пермскую область, охранять порядок в колонии строгого режима в Чусовском районе.

«В колониях вообще тяжело везде, не только на строгом, — говорит Александр Сергеевич. — И общий режим, и усиленный. Везде сложно. Потому что зэки есть зэки, они живут по своим законам. Я убежден — тюрьма не перевоспитывает. Из сотни один человек, может быть, только встанет на путь исправления».

 

Девятнадцать лет в Литве

Жена Валентина, медик по специальности, рожденная и выросшая в Литве, в Пермской области не прижилась. Уехала обратно вместе с маленькой дочкой. Александру Треногину было важно сохранить семью, и он попросил перевод, но ему отказали. Тогда он уволился и вернулся в Литву, к семье. Там поступил работать в колонию уже по гражданской специальности  — мастером в цех производства мягкой мебели.

 

Через два года его восстановили в звании и направили в лечебно-трудовой профилакторий. Существовали тогда такие спецзаведения, где лечили алкогольную зависимость. Жили в поселке Правенишкес. Его главной особенностью была крупнейшая тюрьма в Литве, которая и по сей день остаётся таковой.

Несмотря на то, что работа в ЛТП была легче, чем в колонии, опасностей избежать не удавалось. Однажды из тюрьмы сбежали трое, сотрудников ЛТП привлекли к поиску.  Один из беглецов забежал в комнату на втором этаже и выпрыгнул в окно. Александр Треногин  бросился за ним. В том падении он сломал ключицу, но беглеца с его помощью  задержали.

Время было непростое. В Вильнюсе, еще во время учебы в спецшколе, курсантов привлекали к поискам бандеровцев, которые до сих пор скрывались в лесах, жили в землянках, грабили и убивали. Александр Треногин помогал их ловить, и понимал, что война, казалось бы, закончившаяся, всё ещё продолжается.

 

«Лабас  ритас!»

При этом литовские посёлки сильно отличались от русских деревень: отдельные коттеджи, зажиточные дворы, ощущение порядка и достатка. Но порядок этот был чужим, и Александр Сергеевич чувствовал себя здесь гостем, которого терпят, но не принимают.

Хотя и литовский язык он выучил! «Лабас ритас» — доброе утро. «Лаба дена» — добрый день. «Лабас вакарас» — добрый вечер», — без труда вспоминает Александр Сергеевич литовские слова.  Но всё равно сразу и безошибочно местные узнавали в нём русского.

В Вильнюсе в те годы вывески висели по обе стороны улицы: на одной — на русском языке, на другой — литовские. И там, где были русские, все вывески обычно разбиты. В автобусе, если спросишь по‑русски, бывало, что укажут в другую сторону. Не любили русских, и тут уж ничего не поделать.

 

Партбилет на стол

Да и сам Александр Треногин, хоть привык к Литве, но полюбить её всё же не удалось.  Семейная жизнь тоже затрещала по швам. Супруги Треногины развелись. Александр Сергеевич решил продолжить учебу и поступил в Вильнюсский филиал высшей Минской школы МВД СССР по подготовке начсостава. Окончил, получил высшее образование, звание повысили до майора.

К тому времени в Литве стало совсем невыносимо. Вторая половина 80-х годов, уже начались события, которые через несколько лет приведут к распаду СССР. Александр Сергеевич пошел просить перевод в другой регион или увольнения со службы. Ему отказали и в увольнении, и в переводе. «Тогда я взял партбилет оторвал фотографию и бросил им на стол, — говорит он. — Ну, понятно, что меня тут же уволили».

 

Майор-сыродел

Он вернулся в Елово. Мать была ещё жива, и сын поселился у неё. Устроился  на сырзавод. Сначала экономистом, потом мастером‑сыроделом. А когда начали  производить колбасный сыр, его назначили мастером именно на этот участок.

«О работе на сырзаводе у меня только хорошие воспоминания», — оживляется Александр Сергеевич. Ни одного замечания к сыру, сваренному под его руководством, никогда не было. Секрет был в точности. Нужно строго соблюдать всю технологию — до минуты. Не спешить. И сыр получается идеальным.

 

Беречь того, кто рядом

Тогда же в его жизнь пришла еще одна настоящая удача. А как же еще назвать встречу с женщиной, которая стала его спутницей жизни. Он познакомился с Александрой Митрофановной. Обоим уже за сорок. У него за плечами распавшийся брак, она — вдова, похоронившая мужа. Приглянулись друг другу, начали жить вместе. И живут так по сей день вот уже 41 год! Даже не поругавшись ни разу по-крупному. «Да можно жить с ним, — улыбается Александра Митрофановна. — Он спокойный. Не обижал меня. Как-то прожили — не было скандалов, ничего не делили».

Александра Митрофановна, много лет отдавшая работе в редакции газеты, вслед за мужем тоже пришла на сырзавод. Оттуда и вышла на пенсию. А вот Александр Треногин за несколько лет до пенсии попал под сокращение. Дорабатывал уже кочегаром, и в 2001 году вышел на заслуженный отдых.

Сейчас они живут вдвоем с Александрой Митрофановной, помогая, и поддерживая друг друга. У Александра Сергеевича в Литве и Белоруссии две дочери и пять внуков. К сожалению, связь с ними потеряна. Так бывает, это жизнь.

Вспоминая прожитые годы, он ни на что не сетует. «Самое главное — чтобы работа нормальная была, надо работать по желанию, а не силой. А ещё важно своего человека встретить, чтобы не быть в одиночестве», — говорит он. И всё это у Александра Сергеевича было и есть. Его история — не про громкие победы, а про то, как важно  делать своё дело на совесть и беречь того, кто рядом.